Разные люди - разные знакомства
Второй год грохотала война. Напуганные прошлогодней голодной зимовкой, люди
запасали картофель, овощи... Старались заложить в погреба, засолить как можно
больше, чтобы хватило до нового урожая. Людям было не до собак.
Конечно, и собаки замечали резкие изменения, происходившие на их глазах:
еды стало меньше, мужчин в деревне совсем не увидишь, женщины легко раздражались.
Собак никто не привязывал, они были предоставлены самим себе и шлялись по деревне,
пугая прохожих. Правда, ночью они забирались в свои родные дворы и кое-как несли
караульную службу.
Чем ближе к охотничьему сезону, тем чаще к хозяйке стали приходить разные люди,
зачастую из отдаленных деревень. Обычно они приходили во двор к полудню, долго
рассматривали собаку, даже щупали ее, заглядывали в пасть. Это были в основном
старики с жесткими негнущимися ладонями, но запахи исходили от них волнующие.
Осмотрев собаку, они заходили в дом, о чем-то спрашивали бабку, которая вдруг
становилась сердитой и ворчливой, потом садились на крыльцо или на лавочку у
ворот и ждали хозяйку. Собака располагалась неподалеку, потому что знала - ее
обязательно будут кормить. Люди подзывали ее, гладили, доставали из-за пазухи
узелочки и бросали на землю хлеб, а иногда и куски вареного мяса. Некоторые
пытались надеть при этом ошейник, некоторые старались выманить за деревню, но на
таких людей собака не стеснялась иной раз и оскалить зубы.
Поздно вечером приходила усталая хозяйка, и эти люди упрашивали ее, что-то обещали,
доставали деньги, но она была неумолима, начинала сердиться, кричать и гнала собаку
в дом.
Найда была очень осторожна и все-таки однажды сплоховала. Она даже не помнила,
приходил этот человек к хозяйке или нет. Ночью, когда калитка и ворота запирались
на засов, собака выходила на улицу через дыру в заборе. Так и в этот раз, как
только стемнело, она прошлась по двору, проверила, нет ли подозрительных запахов,
поднялась на крыльцо, обнюхала дверь - хозяйка с бабкой были дома. Легкой трусцой
Найда побежала к своей лазейке. Запах чужого человека она учуяла давно, но он шел
с улицы, а мало ли кто по улице ходит? Она безбоязненно просунула голову в дыру в
заборе, выбросила передние лапы и тут что-то сдавило ей шею. Собака ничего не
видела, дыхание перехватило, и она тяжело упала в дорожную пыль. Человек схватил
ее за задние лапы и потащил волоком. Он бросил собаку в телегу, наскоро закрутил
лапы веревкой и погнал лошадь за деревню.
Найду мотало, било о жесткие доски, и постепенно петля, стягивающая горло, ослабла.
Она рванулась, пытаясь выскочить, но связанные лапы не подчинились, прыжка не
получилось, она только с трудом перевалилась через край телеги.
До рассвета Найда пролежала в придорожной канаве, стараясь разгрызть веревки.
Наконец ей удалось освободить задние лапы, и она со связанными передними
припрыгала домой.
Бабка заохала, развязала и накормила собаку, при этом долго когото ругала,
разглядывая веревки, и даже грозила кулаком.
Несколько дней Найда отлеживалась и не выходила на улицу. Но голод вскоре заставил.
Она направилась было к своей лазейке, издали обнюхала ее и хотя ничего
подозрительного не обнаружила, оскалила на всякий случай зубы, но, постояв немного,
повернула к сараю и через огород, кружным путем, вышла на улицу.
Все было по-прежнему: и осенняя слякоть, и тощие собаки и кошки, шныряющие в
поисках объедков. Но теперь Найда перестала доверять даже тем дворам, куда раньше
забегала без опаски.
Вечером в их доме появился еще один человек. Он резко отличался от всех, кого
собака видела раньше. Это был молодой, но уже сердитый мужчина, сытый, чистый,
уверенный в себе. И приехал он не на заморенной коняге, а на округлом нервном
коньке, который привязанный к забору нетерпеливо перебирал копытами и грыз удила.
Найда, отвыкшая от таких лошадей, подошла поближе, удивленно гавкнула коньку в
морду. Обычно лошади, истомленные работой, только мотнут головой и все. Этот же
встал на дыбы, рванулся что есть силы, оборвал повод и пошел по улице немного
боком, кося бешеным глазом на собаку. И она, вдруг забыв про пустой желудок,
бросилась за ним с веселым лаем, дурачась, как давно уже не дурачилась. Она
оставила конька далеко за пасекой деда Егора, когда он покрылся белой пеной,
и направилась было домой, но омшаник, ровные ряды ульев заставили ее завернуть.
Шарик и Букет выскочили навстречу с лаем, но, узнав, завиляли хвостами и стали
обнюхивать. Были они изрядно похудевшие, бока ввалились, шерсть клочьями висела
на ляжках. Найда вбежала во двор и увидела деда Егора, который с хриплым хеканьем
колол дрова. Она подходила даже к нему с недоверием, издали принюхиваясь, но
доброжелательно помахивая хвостом.
Дед Егор воткнул топор в бревешко, с трудом разогнулся, держась за поясницу и
зашкандылял в старых валенках с обрезанными голенищами к крыльцу. Медленно,
осторожно сел на ступеньку. Вздохнул и заговорил усталым, тихим голосом, почесывая
собаку за ушами:
- В гости пришла? А может, уже на охоту собралась?
При слове "охота" собака взвизгнула, стараясь лизнуть деда Егора в лицо.
- Но-но! - отшатнулся тот. - Ишь ты, не забываешь?! А я, грешным делом, думал,
продали тебя. Ведь сам директор мельницы приезжал за тобой, а? Охотничек, язви
его, - дед Егор презрительно сплюнул. - Два мешка муки сеянки предлагал. Да-да.
У меня, брат, теперь помощники бабы, так что мне допрежь председателя сельсовета
все известно. Кричал директор мельницы, что, мол, все равно ты его будешь. Значит,
не уговорил он твою хозяйку. Ну и дай-то Бог. Ведь не нужна ты ему, какой из него
охотник... Тьфу! - дед Егор опять сплюнул. - Форс держит, подлец, все лучшее
скупает. Намедни ружье бельгийское трехствольное у Хомутовых за мешок муки взял.
Теперь тебя сватает. Эхе-хе! Времена... - дед Егор тяжело вздохнул, поднялся с
трудом и зашаркал обрезками валенок назад к дровам.
футболки. |
|
|
|
